Цунами Япония 2011

НЛО около солнца

Паранормальные существа

ДИКИЙ ЛЕСНОЙ ЧЕЛОВЕК

(3 голоса, среднее 5.00 из 5)

Существует ли дикий человек, наводивший такой страх на наших средневековых предков, или он лишь персонаж фольклора? А может быть, воспоминание об огромном и косматом обитателе лесов осталось в народной памяти еще с тех пор, когда неандерталец бродил по Европе? Также интересна эволюция образа дикого человека от ужасного демона к символу силы и представлению его в виде «благородного дикаря». Предводитель обезьян Тарзан является его современным литературно-кинемагографическим воплощением, сегодня его также называют «снежный человек», битфут или сасквач. А что, если и нынешние диковатого вида поп-звезды также проявление нашего представления о диком человеке?

"Внезапно из норы показался взрослый волк… За ним еще один, того же размера и вида. За вторым вышел третий, а следом за ним один за другим два волчонка…

Сразу за волчатами появилось привидение ужасного облика, руки, ноги и туловище которого принадлежали, несомненно, человеческому созданию. Его голова, похожая на большой шар, была почти скрыта плечами и верхней половиной груди. Взгляду открывались только острые контуры небольшой видимой части лица, но это было лицо человека. Сразу за первым существом следовало другое, такое же ужасное, но меньших размеров. Их глаза горели, а взгляд был пронзительным, не похожим на человеческий".

Перед нами отрывок из дневника преподобного Дж. Сингха, бенгальского миссионера первой половины нашего века, описывающий встреченных им двух одичавших человеческих детей – маленьких девочек, воспитанных в дикости семьей волков. Очень редко в реальной жизни, но довольно часто в мифологии и популярной литературе встречаются случаи, когда ребенок человека воспитывается дикими животными, чаще – волками.

Причудливым выражением этой тенденции стала история Маугли из «Книги джунглей» Редьярда Киплинга. Его спасает от тигра-людоеда и воспитывает семья волков. Противоречивое отношение людей к волкам – страх перед ними и восхищение их силой также проявилось и влегевде о братьях Ромуле и Реме, легендарных основателях Рима. Их мать, принцесса Рея Сильвия, была отдана в весталки своим братом, узурпировавшим трон отца. Отцом братьев Сильвия называла бога Марса, но это божественное родство мало чем помогло им. Новый правитель, опасаясь с их стороны притязаний на трон, приказал бросить братьев в Тибр. Младенцы были спасены и вскормлены волчицей (кстати, волк – священный зверь бога Марса), а позднее воспитывались в семье простого пастуха. Когда братья выросли, они свергли узурпатора, возвратили трон своему деду и основали Рим.

Хотя легенда утверждает, что название города образовано из имен братьев, скорее всего, действительная история основания Рима имеет другое происхождение, а Ромул и Рем были включены в нее позднее, чтобы придать великому городу романтический и таинственный ореол. Эта история о детях, выросших в диком лесу, имеет много общего с греческими легендами. Вероятно, римляне, хорошо знавшие греческую мифологию, позаимствовали готовый сюжет для своих целей. Роль Марса в истории – как предполагаемого отца братьев и как покровителя волков явная попытка связать Рим с могущественным богом войны.

Как бы ни были интересны эти истории, но Маугли и Ромул с Ремом все же были человеческими существами, способными адаптироваться к человеческому обществу, когда в этом возникла необходимость. В дикое состояние они были ввергнуты искусственным путем. Для нас более интригующими являются описания существа, которое вроде бы и человек и еще не совсем человек. Дикость – его естественное состояние. Беспрестанная угроза жителям окрестных поселений, одержимость самыми низменными инстинктами, агрессивность плюс огромная сила – короче, это было существо очень похожее на доисторического неандертальца. – Сегодня мы знаем, что до того, как современный человек появился на исторической сцене, многие ему предшествующие примитивные формы людей обитали в разных частях Земли. Где-то одновременно могли тысячи лет жить рядом два разных вида этих доисторических людей. В результате непрекращающегося конфликта между ними один из этих видов мог навсегда покинуть историческую арену. Например, хотя мы и не имеем этому прямых доказательств, неандерталец, обитавший в Центральной и Юго-Восточной Европе 32-35 тысячелетий тому назад, мог знать кроманьонца, еще одного нашего предка, жившего в Европе между 32-м и 28-м тысячелетиями до н. э. Если неандерталец еще не вымер к тому времени и наш предок его застал, то очень возможно, что впечатления о встречах с человекоподобным существом, стоявшим на более низкой ступени развития, могли оставаться в людской памяти в виде мифа уже после того, как этот вид перестал существовать. Наверняка пути разных видов доисторических людей пересекались и в других районах мира. Может показаться невероятным предположение, что воспоминания о человекообразных существах, которых уже нет на Земле тысячи лет, могут храниться так долго в памяти человечества, но известно, что страхи и предрассудки имеют глубокие психологические корни и это гораздо более сложный механизм, чем обычно думают.

Конечно, такая память существует не как реальное знание о событиях собственной эволюции, а в виде легенд и мифов о живом далсом человеке. Люди, верившие в его существование в прошлом – а их было гораздо больше, чем в наши дни, – знали очень мало или, скорее, ничего не знали о неандертальце и его месте в теории эволюции. Средневековые европейцы были уверены, что человек всегда имел такой внешний вид, как выглядел их современник. Об этом же свидетельствует и библейская легенда об Адаме и Еве. Если вера в дикого человека произрастает из доисторических воспоминаний, то сам их источник давно и прочно забыт. Неосознанная память о доисторической жизни и ее опасностях, постепенно трансформируясь, передавалась от одного поколения к другому. Этот феномен известный психолог Карл Юнг назвал «коллективной бессознательностью». Готовность верить в дикого человека до поры лежит глубоко спрятанная в каждом, и требуется только совпадение некоторых условий для превращения легенды в реальность. Этими условиями являются наличие самого мифа, отсутствие научных знаний и некое случайное событие, которое возвратит миф из небытия.

Наиболее ярким современным примером дикого человека является «снежный человек», или гималайский йети, в существование которого упрямо верят как местные жители, так и исследователи, работающие в Гималаях. Его не удалось ни разу ни поймать, ни даже четко сфотографировать, хотя фотографии отпечатков следов йети есть. Но множество людей утверждают, что видели его. Описания внешнего вида «снежного человека» широко варьируются: от 1,5-метрового вегетарианца до 4,5-метрового плотоядного хищника. Считается, что йети наделен огромной силой, способностью вырывать с корнем деревья и швырять валуны как мелкие предметы.

В Северной Америке живет своя версия йети, в Канаде его называют сасквачем, в Соединенных Штатах – бигфутом. Давно известный индейцам, бигфут стал наводить страх и на переселенцев из Европы. Время от времени даже и сегодня несчастные случаи или убийства в отдаленных горных районах континента приписываются этому страшному созданию. Обычно его описывают как существо почти 2,4-метрового роста с огромными ступнями, о чем свидетельствует и название (битфут – «большая нога»). Он очень похож на человекообразную обезьяну, которая, как известно, не водится в Северной Америке.

Если наши современники, вооруженные знаниями исторической науки, могут верить или частично верить в истории о получеловеческом диком существе, бродящем по лесам, нет ничего удивительного в том, что люди во времена средневековья верили в существование дикого человека. Уже через много лет после эпохи средневековья шведский естествоиспытатель Карл Линней включил гомо ферус, дикого человека, в свой труд «Система природы», опубликованный в 1735 году. Линней описывает этот особый вид как человека «полутораметрового роста, немого и заросшего волосами». В пример он приводит, как совершенно достоверные, рассказы о диких детях. Яркое описание альпийского подвида европейского дикого человека мы находим в книге Ричарда Бернхеймера «Дикий человек в средние века»: «Огромный, волосатый и немой… он, возможно, был таким огромным, что его ноги были толщиной с дерево. Его нрав, когда он раздражен, страшен и неукротим. Первое его побуждение при встрече – разорвать на части вторгшегося в его владения. Когда он начинает мстить, он может заставить исчезнуть озера и опустить города на дно. Он похищает женщин и поедает людей, предпочитая некрещеных детей. В итальянском Тироле и швейцарской Гризони местные жители верят, что он практикует обмен своего собственного никчемного потомства на человеческих младенцев».

Раньше вера в существование этого ужасного создания была в Европе всеобщей, но постепенно угасла, за исключением некоторых небольших селений в глухих лесных местах и деревушек в швейцарских горах. В эпоху средневековья тем не менее мифы о диком человеке расцветали в различных видах по всему континенту и на Британских островах. Его изображения, а также портрет его самки и детенышей появились на гобеленах и гончарных изделиях, а также на гравюрах по металлу, в деревянных поделках и каменных статуэтках. Так, портал церкви святого Григория в Вальядолиде в Испании, построенной во второй половине XV века, украшен статуями волосатого человека вместо фигур святых. На первый взгляд это кажется удивительным и кощунственным прославлением мифического зверя церковью. Но фактически портал выполнен в виде геральдического щита короля Фердинанда и королевы Изабеллы, гербы которых вырезаны на входных воротах. В тот период дикий человек часто был представлен в качестве защитника или покровителя на фамильных гербах, а кроме того, хранителя фамильной чести. Подобные функций выполняли и многие другие существа, изображавшиеся на геральдических гербах, – львы, единороги и грифоны. В этом ряду дикий человек являлся символом силы, а также богатства и плодородия.

Ирония судьбы, но именно дикий человек во времена засилья инквизиции успешно выполнял роль символического защитника монархии и веры. Хотя на всем протяжении истории он рассматривался церковью как одержимый нечистой силой зверь, как существо, приговоренное самой судьбой к роли исчадия ада, как наихудшее из воплощений сатаны. С другой стороны, это был пережиток древних языческих верований в лесных богов и демонов. Греческий лесной бог Селен описывался как существо косматое и обладающее нечеловеческой силой. Римские писатели, включая Ювенала и Вергилия, писали о расе примитивных людей, рождавшихся из стволов деревьев. Нечто более правдоподобное оставил нам римский историк Плиний, сообщавший, что в Индии живет племя диких полулюдей-полуживотных, покрытых густой шерстью, с желтыми глазами и собачьими зубами. Он утверждал, что нашел эту информацию в описаниях индийского похода великого царя Александра Македонского. Можно предположить, что источником мифов о диком человеке был какой-то крупный вид человекообразной обезьяны, подобной орангутану. Нет необходимости говорить, что в некотором смысле человекоподобные обезьяны обладают многими человеческими качествами. Также не трудно представить, как встречи с человекообразными обезьянами могут перерастать в истории о диком человеке, пока передаются от одного человека другому, от одного поколения к следующему.

Легенды о диком человеке находят параллели в самой Библии, где в пророчествах Исайи во время его блуждания в одиночестве по Палестине говорится: «Волосатые существа танцевали там». Слово на иврите «се'ерим» означает нечто вроде косматого монстра, обитающего в дикой пустыне. Переводчик Библии считал, что это волосатое существо, возможна, было «инкуби» – неким злым духом, спускающимся на спящих женщин и насилующим их, или сатиром, у которого те же наклонности, но нападает он на женщин уже проснувшихся. Во всяком случае, о существовании дикого, косматого человека и его характеристике как похотливого, аморального создания было довольно хорошо известно еще на заре христианской эры.

Тот факт, что никто на самом деле не видел еще ни одного подобного существа, естественно, выливается в такое разнообразие описаний. Некоторых из них представляли гигантами, способными сражаться со стволами деревьев в руках, со шкурами львов, накинутыми на плечи. Других описывали в виде гномов и карликов. Довольно часто они оказывались ростом с обыкновенного человека.

Но не все дикие люди косматы. В Англии, например, дикий человек представлялся покрытым листьями, обросшим мхом и плющом. Забавная картинка XV века изображает двух дерущихся диких людей, тела которых наполовину покрыты шерстью, наполовину украшены листьями. Есть даже разновидности с птичьими перьями.

Дикий человек являлся привычной составной частью многих средневековых карнавалов, и даже сегодня его фигура скачет на карнавалах и празднествах кануна крещения в некоторых странах Европы. В деревнях в окрестностях Оберсдорфа в Германии танец дикого человека исполняют ряженые, одетые в костюмы из лишайника и сена, и в вырезанных из дерева страшных масках. Фигуры дикого человека в меховых балахонах пляшут также на праздничных карнавалах на Балканах и в Марокко. Их обычно сопровождают персонажи, представляющие других животных, а также иногда появляется фигура в женской маске, обозначающая невесту дикого человека.

Наблюдая за танцами и играми, таким образом представляющими дикого человека, мы можем понять, как народы средневековья воспринимали это неуловимое, но могучее существо. Один из обычных сюжетов о диком человеке – он и сейчас часто разыгрывается на Балканах – включает в себя охоту на дикого человека, поимку его и убийство, за которым часто следует его воскрешение. Истории о поимке дикого человека были очень популярны в народе в средние века. Обычно представление начинается с появления громко поющего и шумного персонажа в меховом балахоне, прыгающего и скачущего среди собравшейся публики и пытающегося ее напугать. В конце концов группе жителей деревни удается схватить его, а затем или «убить» на месте, или увести с собой в цепях для предания суду. В некоторых представлениях с участием дикого человека, главным образом разыгрывающихся в конце весны или самом начале лета, после смерти дикий человек возвращается к жизни, что, очевидно, означает его важность как символа плодородия и обновления жизни. На карнавальных представлениях, сопровождающих масленицу, он обычно остается мертвым – возможно, потому, что в этом случае сам представляется символом этой поры, знаменует окончание периода великого поста. Другими словами, убийство дикого человека представляется как подавление в человеке вожделения и похоти.

Дикий человек также является непременным персонажем буйных разгульных пирушек, так называемых шаривари, пользовавшихся популярностью во Франции позднего средневековья. Это шумное, скандальное представление с танцами и песнями исполнялось по случаю свадьбы какой-нибудь непопулярной персоны. Одни персонажи этого жутковатого спектакля были одеты в звериные шкуры, некоторые даже отплясывали голыми. Скрывавшиеся под различными странными и уродливыми масками танцоры давали выход своим самым низменным инстинктам. Шаривари, случалось, показывались и при дворе. В двух известных случаях, по крайней мере, в представлениях участвовал сам король Карл VI.

В других представлениях дикий человек выступал предводителем Диких охотников или Дикой орды. Этот отряд демонов со своими собаками бродит по небу темными ночами, наводя ужас на всех, кто их увидит. Дикая орда – один из широко распространенных сюжетов мифов и легенд. В самом начале вождем Дикой орды, вероятно, был германский языческий бог Вотан, затем, по мере развития легенды, эта роль перешла к дикому человеку.

В дальнейшем легенда дополнялась и усложнялась. Появились женские версии Дикой орды, ведомой воинственными богинями вроде Дианы и представлявшей собой большую компанию демонов женского пола.

Женских демонов, участников Дикой орды, иногда путают с дикой женщиной. Дикая женщина – это не супруга дикого мужчины, но отдельное существо, которое встречается в районах, где дикого человека мужского пола никогда не видели.

Внешний вид и размеры дикой женщины, по различным описаниям, имеют значительные различия, но, как и в случае дикого человека альпийской версии, так называемого Фэнджа, она из числа самых страшных существ. Рихард Бернхеймер пишет, что это «колоссальных размеров великанша-людоедка, обладающая огромной силой и отталкивающим уродством. Ее тело покрыто жесткой щетиной, а рот в страшной гримасе растягивается от уха до уха. У нее черные неухоженные волосы с запутавшимися в них лишайниками, и, если верить отчетам из Швейцарии, ее грудь настолько длинная, что она может забросить ее на свои плечи (такую же характеристику дают и самке йети). Питаться же она предпочитает человеческими детьми».

Однако уродливые, по описаниям, дикие женщины обладают способностью привораживать мужчин – для этого, если необходимо, они могут превращать себя в молодых, красивых и привлекательных женщин. Они также любят и умеют драться, даже могут оспаривать у дикого человека-мужчины место предводителя в Дикой орде.

На гобеленах и вырезанных из дерева статуэтках еще в раннем средневековье дикая женщина уже все чаще показывалась и в добром настроении, мило общающейся с диким человеком в прелестном лесном убежище. «Ее внешний вид, – пишет Бернхеймер, если не обращать внимания на косматость, явно человеческий и даже в некотором роде привлекательный, а ее поведение чаще всего как у преданной жены и хозяйки дома, умело ведущей хозяйство в условиях примитивной лесной жизни».

Подобное наивное и идиллическое изображение дикого человека и его домочадцев показывает, как постепенно менялось отношение к нему людей – по крайней мере, среди большей части цивилизованного общества. Он не долго оставался демоническим созданием, наводящим страх на крестьян, и вскоре превратился в существо скорее безвредное, даже забавное.

В позднем средневековье проявилось и другое отношение к дикому человеку: он стал вызывать восхищение и превратился в предмет зависти. Некоторые писатели, например Ганс Закс из Германия, представляли дикого человека в качестве здоровой альтернативы лживому и жестокому обществу. Его поэма «Песнь дикого человека о лживом мире» включает в себя подробный перечень пороков, разъедающих общество, с последующим восхвалением простой и бесхитростной жизни в лесу дикого человека и его семьи: «Мы питаемся дикими плодами и кореньями, пьем чистую родниковую воду и греемся под лучами солнца. Одежду мы носим из листьев, травы и мха, которые служат нам также постелью и одеялом… Товарищей и друзей мы находим среди лесных зверей, мы не причиняем им зла и живем с ними в мире… Среди нас царит братская любовь, и никто из нас не питает злобы к другим, каждый поступает с другим так, как он хочет, чтобы поступали с ним самим».

Тема о благородном дикаре не нова. Она была популярна еще у древнегреческих и древнеримских писателей. И вот снова появилась на свет в конце XVIII века. Оставим в стороне вопрос о ее истинности или ошибочности, эта идея, вероятно, никогда не была широко распространена. Большинство людей во времена Ганса Закса, или в любые другие эпохи, были слишком связаны со своим миром, чтобы серьезно рассматривать преимущества дикой жизни в лесу. Возможно, однако, вера в дикого человека удовлетворяла неосознанную потребность некоторых людей верить в возможность подобной жизни. Даже наводящая ужас звериная ипостась дикого человека могла быть психологически целесообразна, давая выход тем проявлениям человеческой природы, которые общество и религия стремились подавить.

Несомненно, именно роль нашего второго "я" играет дикий человек в средневековых историях о возвышенной любви. В аристократических кругах того времени брак и романтическая любовь были разделены. Знатная дама могла быть замужем и в то же время иметь любовника для души, чье поведение по отношению к ней отличалось преувеличенным уважением, даже поклонением. Он должен совершать в честь госпожи своего сердца различные подвиги, чтобы завоевать ее благосклонность, посвящать ей стихотворения и серенады, но не сметь даже думать о сексуальной близости.

Очевидно, сохранение подобных идеализированных отношений держало в напряжении обе стороны. Внутренняя борьба между возвышенным идеалом и естественными наклонностями человека и находила выражение в бесчисленных историях и жанровых картинках о рыцарях, побеждающих дикого человека ради дамы сердца. Чаще всего дикий человек похищает даму и пытается унести ее в свою пещеру. В этот момент на сцене появляется рыцарь и в поединке убивает дикого человека…

Но существуют и другие вариации темы, в которых сама дама одерживает победу над диким человеком. Сначала он ведет себя с дамой со своей обычной свирепостью, но вот он уже покорен ею, приручается и цивилизуется силой ее любви. Все это явно предназначено, с одной стороны, отдать дань добродетелям дамы, с другой – показать мольбы ее поклонника признать его благородные стремления и наградить своей любовью и, таким образом, превратить его в счастливейшего из людей.

Часто жаждущий признания любовник удаляется в дикие места – как будто впадает на время в безумие, – пока леди не одарит его своей благосклонностью. «Чем больше рыцаря таким образом заставляют страдать, – говорит Бернхеймер, – тем выше престиж леди, которая стала причиной его мучений. Если вспомнить, многие знаменитые персонажи рыцарских романов – Айвенго, Ланцелот, Тристан пали жертвами этой странной болезни, поражавшей странствующих рыцарей».

Эта идея предполагаемого безумия указывает нам на один из действительно возможных источников мифа о диком человеке – а именно о живущем в лесу несчастном сумасшедшем.

Библейская книга пророка Даниила рассказывает, что изгнанный людьми царь Навуходоносор «ел траву, как вол, умывался небесной росой, а его волосы превратились в орлиные перья и руки стали похожи на птичьи лапы с когтями». В средние века было обычным делом позволять сумасшедшим бродить на свободе, и некоторые из них уходили жить в лес. Легко понять, что факт присутствия неразумных человеческих существ, возможно насильственно изгнанных из общества и вынужденных влачить грубое существование в диком лесу, может превратиться в легенду о диком лесном человеке.

Колдун Мерлин, больше известный нам как советник короля Артура, также считался сумасшедшим. Эпос XII века «Vita Meriini» Джефри Монмауфа описывает, как Мерлин, впервые сошедший с ума после смерти его братьев в сражении, время от времени впадал в безумие и уходил в лес, где становился «лесным человеком», то есть диким человеком.

В средние века за выражением «дикий человек» могло стоять много понятий: настоящее чудовище и несчастный сумасшедший, демон и символ физической любви, воплощение чистой и простой жизни или просто украшение на геральдическом гербе. В том или другом виде он, наверное, был необходим людям, иначе этот образ не пользовался бы такой популярностью несколько сотен лет. В различных уголках мира дикий человек продолжает существовать до сих пор – в человеческом уме, если не в реальности.

Современный человек также увлечен идеей о диком человеке и упрямо хочет верить в него. В 1913 году некто по имени Джо Кноул провел несколько месяцев, блуждая по самым глухим местам штата Мэн. Он утверждал, что охотился без применения оружия, убивая дичь голыми руками. Этого человека, жившего некоторое время по законам дикого человека, с энтузиазмом приглашали жители Бостона и других городов Новой Англии, горевшие желанием поверить в возможность выживать в диких дебрях. Позднее было доказано, что утверждения Кноула были лживы, и это вызвало в обществе глубокое разочарование.

Возможно, общераспространенным примером привлекательности образа дикого человека является чрезмерная косматость некоторых молодых людей. Речь идет не просто о традиции носить длинные волосы, которые были модными и приемлемыми в обществе вплоть до прошлого века. Длинные, нечесаные и немытые волосы являются сознательным символом отторжения цивилизации и сближения с дикой природой.

Таким же образом, слушая разные крайние направления современной поп– и рок-музыки и наблюдая современные танцевальные стили с их не выразимым словами отбрасыванием любых цивилизованных форм и торжеством примитивности, мы приходим к мысли, что дикий человек может легко вписаться в имидж современного человека.

Нашим предкам, приступившим к построению цивилизованного общества и формированию правил поведения – которые, конечно, не мешали им вести себя со всей возможной дикостью во имя «благих» целей, санкционированных церковью и государством, – вероятно, необходимо было выразить свои собственные примитивные инстинкты в вымышленном диком человеке. Известно, что психология рекомендует нам иногда давать выход эмоциям дикого человека, который обитает внутри нас, по крайней мере в таком безобидном и символическом виде, как грязные, нечесаные волосы и вопящие поп-звезды. Когда-нибудь современная мода на дикого человека угаснет, так же как и мифический, бродящий по лесам Европы дикий человек растворился во мгле. Но трудно представить день, когда дикий человек в той или иной форме полностью исчезнет из нашего воображения.

ИНТЕРЕСНОЕ:


Поделись ссылкой

Голосование..

Вы верите в существование внеземных цивилизаций?

Счетчики


Рейтинг@Mail.ru


Партнеры: